« Обратно к выбору



1979

Велик Господь!


«Любящие спасение Твое да говорят непрестанно: «велик Господь!» (Пс. 39. 17).


Это то, что с торжеством восклицает вся внутренность моя, ибо Он воистину велик, непостижим в любви, благости, совете! Ему поклонение, Ему слава. Ему почтение, Ему страх!


Господь все делает так, чтобы благоговели перед Ним. И я вижу, что эту цель Господь имеет и в отношении меня. Последние дни (точнее, два дня) перед арестом я заметил, что Господь стал мне не содействовать, а останавливать. Я сразу понял, что это — рука Господа и, значит, таковы для меня пути Его. Поэтому я нисколько не сомневаюсь, что повел меня сюда Сам Бог.


Мое состояние до того момента, как я увидел, что братьев, с которыми и я был задержан,— выпускают — передать не могу. Ни о чем другом я не мог думать, как только о случившемся. Проверял себя: не был ли в чем виновен...


Нас привезли в КПЗ (камеры предварительного заключения). Меня повели отдельно, с братьями я распрощался и... надолго. Побыв там немного, я подошел к дверям. Они — застекленные. Через стекло мне была видна узкая полоска коридора, по которому проходили все, кого выпускали. С волнением я стал у дверей. Вижу, как выпускают братьев: одного, второго, третьего... Думаю, что меня можно понять, насколько я был рад этому!


Из соседней камеры выводят двух братьев. Слышу, как им объявили о том, что на них был всесоюзный розыск. Кажется, на меня розыска не было, по крайней мере, мне никто не объявлял об этом. Братьев отводят вниз. Когда все успокоилось, я лег на нары. Много раз молился Отцу, представлял друзей на свободе: как тяжело им будет, когда услышат, что всех арестовали.


Уже после полуночи меня переводят в подвальную камеру. Дневной свет туда не проникал. Было темно. К моему счастью, слава Богу, был открыт «глазок», и я стал смотреть. Опять увидел всех, кто был в КПЗ. Увидел, что из братьев нас осталось трое. Значит, остальные на свободе. Чудный Господь! Он видел мои переживания и, ни дня не медля, поспешил утешить! Как можно мне не славить Его, не превозносить имя Его при такой внимательности ко мне?!


Кушать мне не хотелось. Всем существом я вопиял к Богу о помощи и ощутил невыразимую нужду в Его поддержке и укреплении.


В камере было тихо. Я мог хорошо все взвесить. Как и всякому человеку, хотелось свободы, но, с другой стороны,—страшно было подумать, что меня могут освободить. При этом я не боялся, что друзья неверно поймут мое освобождение. Нет. Я очень нуждался в утверждении внутреннего человека, а обстоятельства на свободе не были к этому благоприятны. Как всегда, так и на этот раз Отец поступил со мной милостиво.


Наступила ночь, а меня никто не вызывал. В понедельник тоже. А во вторник вызвал начальник отделения милиции. Они все до предела были возмущены распространением событий с Ваней Моисеевым. Всячески грубил. И только в среду меня вызвал работник КГБ, представившийся Матвеевым. Беседа была острой. Он объяснил мне со своей точки зрения что произошло с Ваней. Любые мои доводы отвергались. Мне он предложил свободу, если я все расскажу и дам обещание устроиться на работу. Об этом не могло быть и речи. На этом мы расстались. Это было в среду, а в пятницу меня забирают из камеры и самолетом этапируют в Краснодар.


Туда привезли ночью и поместили в спецприемник. Утром меня вызывают. Хотят снять допрос. Я начал было объяснять обстоятельства, но мне стали противоречить и я отказался отвечать на вопросы. Меня отправляют в КПЗ, которое находится в одном дворе с КГБ. Там я пробыл до пятницы следующей недели. Был в камере один. Имел много возможности для молитвы и размышления. Слава Господу за это. Не жаль мне того времени, какое я пробуду в узах. Жаль будет, если я не научусь тому, чему должен научиться.


В пятницу меня вызвали на дополнительный допрос. Он длился пять минут. Спросили, буду ли я давать показания. Я ответил: «нет», мотивируя тем, что считаю возбуждение на меня уголовного дела — незаконным и виновным себя не признаю. Потом позвали работника КГБ, с которым я разговаривал еще во время прежнего заключения в 1969 г. Он задал мне один вопрос: как я смотрю на арест. На этот единственный вопрос он не получил ответа и стал отказываться от того, что говорил при прежней встрече, чем угрожал. Возводил одно ложное обвинение за другим. И все подводил под ст. 227. Говорил он, я молчал. Что можно отвечать на явную клевету, когда она произносится преднамеренно, с явным умыслом?


Я все мои обстоятельства предал в руки Отца и очень просил, чтобы всем-всем руководил Он, чтобы все было по воле Его. Не просил об облегчении, но чтобы укреплял меня. Я одного хотел и теперь хочу, чтобы была Его воля, Его пути, легкие или тяжелые—меня это не тревожит, но чтобы только идти Его путем.


В пятницу меня отправили в тюрьму. Держали там совершенно без права на это, но я понимал, что меня прячут, и молился, чтобы Господь утешал всех моих друзей.


В тюрьме меня поселили сначала в спец. корпус. Камера на 4 человека. Я захожу. Спит один. Продуктов у него много. Но он спит. Грохот запоров его не разбудил. Я помолился и стал приглядываться как мне устроиться. Тут он проснулся... Этот человек окунулся в преступный мир и попал в тюрьму в 1943 г. Вышел в 1969 г. За это время у него было 5 побегов. Прошел по лагерям севера, юга, запада, востока. Видел все. Был предельно наглый. Кажется, пил человеческую кровь.. Стали знакомиться. Бродяг он ненавидит, но на такого я не похож. Уже потом он мне сказал, что хотел выгнать меня из камеры, и если бы не спал, то сделал это обязательно. Когда я сказал, что мое дело не в статье, а под статьей, тогда он сразу изменился и стал меня угощать. Теперь мы с ним в одной зоне. Он считает меня своим хорошим другом, и мы часто встречаемся.


В камеру я пронес Евангелие и читал его не прячась. Как я благодарил Господа за такую милость! Это было так дорого! Как много утешения я черпал, как утверждались стопы мои! Слава Отцу Небесному через Иисуса Христа!


Уже во вторник я получаю передачу. Одна милость за другой.


А через день следствие по моему делу закончилось.


Радовался я встрече с друзьями на суде. Утешительно было видеть дорогих и близких сердцу, которым во имя Христа посвящена моя жизнь. Мне очень жаль, что я не мог хорошо увидеть всех пришедших. На суде я не мог быть печальным, потому что это — путь Господа. И я хочу идти этим путем столь же радостно, как и в служении на свободе. Но все это силой Господа. Может быть, не все друзья это поняли. Я стараюсь понять их скорбь, ведь когда-то и я столь же остро ощущал и переживал аресты друзей... Скорбь разлуки. Соломон говорит: «Время собирать и время раздавать». Сейчас для меня, а основном, время «собирать» среди унижения, наедине со Христом.


И я прошу вас, друзья, когда вы молитесь обо мне, не просите, чтобы мне встретилось меньше страданий. Господь может услышать, но тогда произойдет потеря драгоценностей, потеря части богатства, которое я призван вынести отсюда для обогащения вашего. Молитесь, чтобы Господь вел меня по Своему благоволению и определению для славы Его и чтобы Он укрепил меня быть Ему верным, быть побеждающим и верным свидетелем здесь и на всяком месте, куда Он желает повести меня. Господь мой видит мои желания, хотя я слаб, и, надеюсь, положит вам на сердце поступать так.


О цветах я уже писал. Это было ярким свидетельством для неверующих. Они были не мне, а Господу, Которому служу. Если бы не так, никто бы их не принес... Но разве можно забыть, как молоденькая сестричка, подбежав, протягивает букет голубых подснежников, но ее отбросили от барьера?! Слава Господу, нас роднит непостижимая для мира любовь Христова, излитая в сердца наши Духом Святым!


Из зала суда меня повезли в КПЗ, а вечером в тюрьму. Поместили в большую камеру. Я усиленно стал просить Господа, чтобы и все дальнейшее Он устроил и Сам усмотрел место, где мне быть. И уже через несколько дней я имел твердую уверенность, что все совершится по Его мудрому усмотрению.


Мне очень помогла передача 6 марта, когда я стал многое раздавать в простоте. Это растопило лед. Я имел там друзей, которых Господь исключительно долго задерживал в камере. Хочу надеяться, что они уже дали о себе знать. Сердца их тянулись к свету. Про одного из них я уже знаю, что после меня он стал и другим свидетельствовать. В нем благодать Божья совершала чудный переворот, хотя мы и не молились вместе. А сначала он подошел ко мне с насмешкой. Встретил и такого, которому в детстве наш брат спас жизнь и долго кормил. Как он жалеет, что мы не встретились на свободе! Сейчас он уже старец. А ведь на свободе их можно было бы найти среди пьяниц, преступников. И ища души для Христа, не будем обходить эти места, ибо Христос пришел призвать грешников к покаянию, а не праведников. Много можно было бы писать о них, но будем молиться о них. Были в камере и злостные хулители Бога, которые старались оттолкнуть от меня жаждущих слышать о Боге и вообще хулили Бога. С одним из таких, который вначале сильно противился и вообще не давал беседовать, перебивал, с ним потом и кушали вместе. И такое совершает Господь.


Там же, 7 марта, у меня отобрали Евангелие. Расстаться с ним было очень жаль. Мне обещали его отдать с личными вещами при отправке. Но не отдали...


Лагерная зона, куда меня отправили,— маленькая. Два жилых корпуса, в них 1200 человек. Каждый корпус огорожен сеткой, примерно, 10 м в ширину, вдоль корпуса, и по несколько метров с концов. В этой огороженной зоне можно гулять. За сеткой — есть центральная аллея, где строимся на проверку, ходим строем в столовую. Ходить по ней разрешается только строем. Хождение по зоне без строя считается нарушением. Нельзя заходить в другой подъезд, где не живешь. Столовая тоже огорожена. Думаю, из описанного понятно, что из поля зрения ни на минуту не уйдешь. Все на глазах.


Но славлю Господа, Он дает мне чувствовать себя свободнее и свободнее. На днях начал говорить о Боге.


Я пишу, потому что не могу молчать о том великом, что совершал Господь по молитвам вашим и моим. Будем вместе Его славословить и благодарить.


Привет сердечный всем-всем. Никого не забываю.


Будем и впредь молиться друг за друга. Я в этом очень нуждаюсь.


Да будет милость Господа со всеми нами.


Copyrights© 2017 All Rights Reserved by Vestnik Istiny®