« Обратно к выбору



1979 № 3

Николай Мельников



Жизнь некоторых служителей Господних бывает долгой, спокойной и пламя их свидетельства горит умеренно ровным светом. Иных же — напротив — короткой, яркой, вспыхнувшей, как факел во мраке. Они словно призваны в годину ненастья озарить Христовым светом окружающий мрак и так, не угасая, отойти в вечность.


Именно такой и воспринимается жизнь дорогого брата и служителя Господнего — Николая Мельникова, горячо любимого многими детьми Божьими и особенно христианской молодежью, отдавшего лучшие годы своей жизни Христу и делу Его пробуждения в нашем братстве.


Достаточно вспомнить такой задушевный гимн, как «О Тебе пою, Спаситель», или бодрый, полный упования — «С бурей жизни я сражаюсь», мелодию и слова которых Николай Мельников написал сам, — чтобы понять: Кем был для него Спаситель.


Глубокой заботой о деле Христовом проникнуто его простое, но трогательное и полное огня предсмертное обращение к детям Божьим пробужденного братства, которое мы приводим ниже.




Стойте в свободе, которую даровал нам Христос... (Гал. 5,1)


Дорогие дети Божьи! Эти слова, сказанные Духом Святым через уста Ап. Павла, звучат сегодня как чудный призыв к каждой спасенной душе. Враг душ человеческих старается любыми средствами поработить душу, сделать ее пленницей греха. Там, где ему не удается это сделать обычным, грубым методом, он принимает вид ангела света или, как бы заботясь о ней, хитрым змеем вползает в душу. Любым путем—лишь бы достигнуть своей цели: лишить душу христианина Христовой свободы, закрыть ее в клетке, пусть даже сделанной из золота. Посему как раньше, так и сегодня, особенно важный смысл имеют слова: «Итак стойте в свободе...»


Я вспоминаю свое обращение. Дух Святой заполнил меня Собой, и я с радостью принял Господа личным Спасителем. В тот день я стал новым человеком. Радости моей не было границ. Мне хотелось поделиться ею с окружающими людьми. Они не всегда понимали ее, но это меня не огорчало. Огонь, зажженный в моем сердце, заставлял меня трудиться для Господа. Я полюбил Библию, собрания, особенно посещать больных и, конечно, говорить неверующим людям о Христе. Дьявол делал много попыток, чтобы угасить во мне огонь Святого Духа, но моим девизом были слова Ап. Павла: «Ибо для меня жизнь—Христос, и смерть—приобретение» (Фил. 1, 24).


Но вот пришло первое испытание. Меня призвали в армию. В армии Господь плавил меня в горниле скорбей: уговоры, насмешки, притеснения и даже побои. Но я всегда помнил слова Петра: «Противостойте ему (дьяволу) твердою верою...» (1 Петр. 5,9). Однажды замполит вызвал и стал упрашивать: «Ну, сходи хоть раз в кино, и мы от тебя отстанем». Я знаю, что дьяволу нужен только палец, а потом он и за руку схватит. И когда я отказался, надо мной было учинено оскорбительное глумление. Меня спеленали простынями, положили на одеяло и четверо солдат понесли в клуб. За нами строевым шагом шла рота. И в этом случае, как и во многих других, Господь поддержал и даровал чудную победу. И свобода, данная мне Христом, еще больше утвердилась в моем сердце.


В 1963 году я был впервые арестован. В это время Дух Святой побудил сердца верующих порвать с мертвой религией. Это было время духовного пробуждения. Началась упорная борьба за утерянную свободу во Христе, за полную отдачу Господу. Несмотря на огромные усилия отступившего от Бога руководства ВСЕХБ, стоявшего впереди сил, подавляющих Истину ложью; несмотря на репрессии со стороны мира,— движение за пробуждение росло и крепло, ибо его возглавил Бог! До меня также доходили звуки этой борьбы, и Дух Святой побудил меня поднять голос в защиту дела Божьего. Пробужденному братству я посвящал стихи, проповеди, статьи, которые органы КГБ назвали «антисоветскими», и по статье 70-й мне дали 3 года строгого режима.


Началась новая, неизвестная для меня жизнь узника за Слово Христово. И здесь я вместе с псалмопевцем Давидом воскликнул: «От Господа спасение праведникам; Он защита их во время скорби» (Пс. 36, 39). Там, где, казалось, трудности непреодолимы, Господь чудно охранял жизнь мою. Вскоре Он совершил чудо: пять душ обратилось к Господу.


Ярким примером мужества стал для меня узник — брат Пузин Федор Фролович. В 1943 году за верность Господу его осудили на 25 лет и 5 лет каторги. Глубоким старцем он отбывал свой срок, но оставался верным Господу. Он был для меня, и обращенной молодежи, образцом для подражания: он никогда ни в чем не уступал искусителю. Ему не раз предлагали написать просьбу о помиловании или хотя бы жалобу, но он никогда не соглашался даже на это. Часто вечером он садился на лавочку в скверике и пел: «В край родной, в край родной страны. В край мира, счастья, тишины стремлюсь я всей душой...» Мы в трепетном благоговении стояли и смотрели на этого страдальца.


И тогда я вспоминал о таких отступивших от Бога служителях, как Татарченко, его предшественниках Русанове, Мельникове, и о всем аппарате ВСЕХБ, и думал: что скажут они пред Богом, предав дело Божье и погубив столько душ? Почему этот старец, всю свою жизнь любя Господа, несет на себе следы страдания своего Спасителя, а эти люди, утеряв страх Божий, благоденствуют здесь? Все это мне было непонятно, и я, делая сравнение, говорил себе: «Господи, помоги никогда не уйти с прямого пути следования за Тобой. Удостой меня этой чести быть всегда гонимым за имя Твое, ибо Апостол Павел говорит: «Потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Фил. 1, 29).


Иногда было очень тяжело и, казалось, что сил больше не хватит, но именно тогда Иисус совершал такое, что развеивало все трудности и оставалось только благодарить Господа.


Потом ссылка. Этап из Мордовии в Красноярский край. И вот я среди друзей в Канске. Здесь — тоже борьба, хотя немного и другого порядка. Но я усвоил себе одну истину, столь важную для моей души: цель врага лишить меня свободы Христовой, а моя цель, при содействии Духа Божьего,—никогда не идти под иго рабства.


Здесь впервые я лично встретился с представителями нейтральных групп, ставивших цель: примирить, объединить и зарегистрировать общины любой ценой, даже ценой уступок атеизму. Интересна такая деталь: перед приездом «примирителей» на церковь делался нажим со стороны власти: разгоны, угрозы, штрафы и пр. И тут приезжали они и показывают «выход» из положения: объединиться, ведь «свобода» дана, многие существовавшие долгие годы запреты в духовной жизни и служения в церкви отменены. Эту картину я наблюдал не раз. Так неожиданно начались разгоны собраний народа Божьего, идущего прямым путем, в г. Жданове. Неожиданно, потому что в Донецкой области вообще на протяжении многих лет органы власти не препятствовали богослужениям гонимой церкви. И вдруг—милиция, штрафы, изъятия духовной литературы, вызовы и т. п. Так продолжалось около полумесяца, и после этого в Жданов приезжает Жидков из Москвы с другими работниками ВСЕХБ и с помощью отступившего от истины П. И. Савченко склоняют к объединению верующих гонимой церкви. Совпадением это назвать нельзя, а скорее наоборот, это—согласованные действия, имеющие одну цель: подорвать дело Божье.


В ссылке Господь чудно благословил мой путь. Ни удары извне, ни попытки ст. пресвитера по Сибири — Раевского и пресвитера Красноярской общины — Пет pa Самуиловича Хмырова не могли увести меня с пути следования по стопам Господа.


И еще меня удивило одно обстоятельство: там, в Сибири, в глухих таежных поселках, к которым трудно добираться, много остывших, духовно умерших верующих. Есть села, в которых все жители раньше были верующими, но с годами, без связи с народом Божьим, без посещений, без поддержки они охладели и угасли. Но эти души не умерли совсем. Нужна лишь искорка Духа Божьего, чтобы воспламенить эти сердца.


Помню, нам в Канскую церковь пришло письмо из одного села Ирбейского района. Нас просили приехать, так как все жители села желали слышать о Боге. «Жатвы много, а делателей мало»,—сказал Христос. И «делатели» есть такие, как Раевский и Хмыров, которые тушили огонь Божий там, где он еще горел.


Чтобы больше посеять Божьих семян, мы в ссылке организовали труд по распространению духовной литературы, а также знакомили верующих с начавшимся пробуждением, проводить, совершать которое Бог поставил братьев истинных и любящих Господа.


Мой срок ссылки подходил к концу. Друзья и родственники готовились встретить меня, а я частенько мечтал об этом. Но когда мне оставалось до окончания срока один месяц и 22 дня—меня вновь арестовали. И снова—тюрьма, следствие, суд—и снова враг души моей делал отчаянную попытку лишить меня свободы во Христе, но снова и снова Господь даровал мне чудную победу в Нем.


Второй срок был намного тяжелей первого: шесть месяцев следствия, большую часть которого я провел в одиночной камере. Тюрьма—режимная, условия содержания — ужасные. Железные нары, клочок ваты в грязной мешковине, отсутствие чистого воздуха, угрозы, иногда побои и долгая изоляция от народа Божьего.


Я вспоминаю, как первые дни после ареста были для меня весьма тяжелы. Я замкнулся в себе, погас порыв молитвы, какое-то тупое безразличие охватило мое сознание, — никакой внутренней духовной жизни. Кто боролся и страдал, тот знает, какое это тяжелое состояние... не всегда в борьбе—одни радостные победы.


Однажды, когда в таком подавленном состоянии я лежал на нарах, память из глубины сознания принесла рассказанный как-то братом случай из его жизни. Это было в тяжелые сороковые годы. Судили группу братьев. Всем дали по 15 лет. Брата судили последним и дали 25 лет. Он рассказывал: «Когда я зашел с сияющим лицом в камеру к братьям, то не выдержал и воскликнул: «Бог удостоил меня большей чести — мне дали не 15 лет, 25 лет!» Братья даже приуныли и чуть не возроптали: неужели Бог любит его больше, чем нас?


Когда я вспомнил этот случай, меня осенила мысль: брат, получив 25 лет, сиял от счастья, а я, еще не получив ничего, унываю. Дух Святой обличил меня и я обратился к Иисусу с глубоким раскаянием.


Судили нас двоих. Меня и с. Валю Богдан. Это был замечательный суд.


Мне вкратце хочется показать, какова цена так называемого правосудия, когда задание осудить есть, а материалов нет. Суд объявили закрытый. Всех верующих попросили из зала, но разрешили остаться партийным работникам, комсомольцам, представителям печати, телевидения и пресвитеру из Красноярска П. С. Хмырову.


Начался суд. Один за другим вызывались свидетели. Большинство из них—верующая молодежь. Они не дают никаких показаний, несмотря на всякие уловки прокурора, судьи и даже адвоката. Перед лицом этих ослепленных злобой людей проходили недрогнувшие, полные радости и чувства победы дети Божьи. И даже кто говорил, говорил только положительное.


Мы отказались отвечать на вопросы в связи с такой показательной нечестностью. Потом—выступление прокурора: стандартные обвинения в адрес религии, огульные—в наш адрес, демонстрация своего бессилия и грубые нападки. И никакой правды. Итог суда—3 года мне и 2—Вале. За что? Если их совесть не задаст им этого вопроса, то задаст его Бог. За что? Но мы просим Господа: «Прости им, ибо не знают, что делают».


Тaк начался мой следующий срок. По ходатайству соответствующих должностных лиц меня привезли в штрафную зону. Каторжный труд — лесоповал. Ужасные бытовые условия и непомерно жестокое обращение лагерного начальства. Зона, где без всяких оснований можно попасть в изолятор. Зимой — сколько градусов мороза на улице столько и в бетонной камере. На день отбирают теплую одежду, в камере нет даже железных нар, чтобы сесть. С 6 утра до 10 вечера стой на ногах или садись на бетонный, покрытый льдом пол. На ночь переводят в другую камеру, где есть нары. В день дают 400 граммов черного хлеба и через день—горячую пищу. В зоне, где в среднем содержится 1000—1200 человек, 200 туберкулезников, еще больше язвенников.


Если бы я стал описывать все ужасы, издевательства, поругания, всю пошлость, которые мне пришлось перенести, то получился бы объемистый том. К сожалению, у меня нет такой возможности. Мало кто поверит, что такое может происходить, но со мной всегда был Бог, а с Ним всегда радостно.


Мои друзья, движимые любовью Божьей, находили возможность помочь мне духовно и материально. Поистине для Господа нет ничего невозможного. Даже когда я сидел в холодной камере изолятора, я не был оставлен и имел поддержку. Это был подвиг детей Божьих, и награда им от Господа велика. Весь срок мне не отдавали писем. Но Господь умудрил, и я имел письменную связь с Его детьми. Оперативный работник лагеря говорил мне: «Мы все равно поймаем тебя с письмами, и тогда ты у нас из изолятора не выйдешь».


Однажды случилось такое. Я писал письма и на рабочем объекте прятал их в будке до приезда друзей. Потом, когда кто-либо приезжал, я передавал их, а они мне. Однажды я, ожидая приезда друзей, спрятал в пожарной будке два очень важных письма. Но ночью был совершен побег и нас не пустили на объект. Когда на другой день я пришел, то увидел, что будку всю обыскали и писем моих нет. Сердце мое дрогнуло. Наконец я воззвал к Господу об этой нужде, оделся потеплее, взял с собой пайку хлеба, зная, что сейчас меня прямо с вахты заберут в изолятор. Весь день ходил я по рабочему объекту удрученный. Вечером, когда нужно было идти на съем, пришедший на смену пожарник решил проверить журнал учета. Открыв его, он позвал меня: «Это что за письма?» Я обомлел. В журнале лежали мои два письма. На конверте одного из них было написано: «Туда больше не клади». Взволнованный, я выбежал и за штабелем леса склонился на колени и возблагодарил Господа в горячей молитве. «Милостей Твоих, Господи, полна земля!» Так Бог совершал дивные дела Свои.


Было даже так, что негодные люди хотели ночью убить меня, но до полночи не дожили и были убиты сами. Так Господь оберегал Свое дитя. И даже более того,— в тех ужасных условиях, Он давал дивные встречи.


Друзья со свободы написали мне, что в центральном больничном лагере лежит Дмитрий Васильевич Миняков. Я никогда ранее не видел этого служителя. «Господи,—молился я,—это же рядом, дай мне встречу». Я пошел в санчасть, где помощником врача работал старый ждановский вор, и сказал ему, что мне нужно попасть в больницу. С большими трудностями я попал туда. Больница перегорожена на две зоны забором с колючей проволокой. Туберкулезная зона и общая. Я был в общей, Дмитрий Васильевич—в туберкулезной. Я передал через вахту, чтобы вызвали Минякова, и с трепетом ожидал его.


Я молился: «Господи, устрой Ты Сам эту встречу. Неужели после длительного скитания и борьбы я не встречусь с братом?..» И вот он идет по трапу. Худощавый, усталые глаза. Но, Боже мой, сколько энергии излучают эти усталые глаза! Сколько твердости Духа и радости в этом взгляде! Вот она— душа живая среди покойников! Смотрите, это идет мой брат! Узы для него не существуют! Идет человек, в котором Христова свобода бьет чудесным родником в безводной пустыне. И если одну ночь Даниил провел во рву львином, то вот идет душа, которая долгие годы живет среди львов, но остается невредимой.


Обнялись, поцеловались, сели на лавочку... О чем говорить сразу? Мы сидели молча. Разговаривали наши души. Кто может себе представить радость этих встреч?.. В Книге Жизни описаны эти чудные мгновения.


Мы были вместе 18 суток. Всего 18 суток. Разлучались только на ночь, после 10-ти вечера. Сколько было воспоминаний и бесед! Для меня, начинающего христианина, эта встреча была настоящим кладом. И должен сказать, что встреча с ним оказалась для меня поворотным пунктом в жизни, как в земной, так и в духовной. Там, под ночным небом, в окружении запретной зоны и колючей проволоки, был заключен союз, освященный Богом.


Господь дал мне успех и мудрость. Я стал работать учетчиком в цехе и, практически, выполнял работу мастера. Успех в работе был очевиден, и даже негодующая администрация была довольна. Но вот по заданию особого отдела приехал начальник политотдела и дал указание местной администрации лагеря срочно перевести меня в грузчики на самую тяжелую работу. Такова методика этих людей. При встречах, в беседах они — «доброжелатели», заботливы, но за спиной делают все, чтобы погубить и тело и душу. Меня перевели в грузчики. Но Бог и там все так устроил, что сверх силы не было ничего.


Самый радостный момент в жизни заключенного—это его освобождение. Меня отправили этапом доотбыть 1 месяц и 22 дня. Привезли в районный центр—село Дзержинское. Туда приехала моя мама, друзья, и у меня начались радостные дни, которые омрачались лишь вызовами в комендатуру. Причем каждая беседа кончалась призывом, чтобы шел в зарегистрированное собрание, в противном случае никогда не избавлюсь от неволи. Но теперь, когда за плечами такой путь, конечно, эти угрозы — пустой звук.


В мае, после долгих скитаний (более 10-ти лет) я вернулся в Жданов, город моего детства. Были чудесные встречи и замечательные общения. Но недолго мне пришлось трудиться: у меня был обнаружен рак в опасной стадии. После тяжелой операции прошло полгода. Врачи говорили, что буду жить не более 3 месяцев, но слава Господу, я живу уже более полгода. Правда, болезнь прогрессирует, и я нахожусь в том состоянии, когда хочется только одного: скорее в вечность. И она для меня близка.


А теперь, в заключение, я хочу перейти к самом; главному. Выше я вкратце описал свой жизненный путь. Я хотел показать, как дьявол пытался лишить меня духовной свободы и как ему это не удалось, ибо хранит Бог любящих Его. И сейчас, когда я на свободе, приходится встречаться с различными людьми из среды народа Божьего. Многие из них тоже были в рядах борцов, но соблазнились и разочаровались! Другие, оставаясь в рядах гонимой церкви, критикуют ее. Критикуют работу братьев и вообще все движение. Что скажу я, стоя перед судом Вечности, когда ослабевшая и разлагающаяся плоть едва держит эту ручку?


Я хотел бы сказать несколько слов нашей молодежи. Бог показал уже, что Его благодеющая рука сопровождает дивными благословениями Совет церквей. Поэтому на попытку врага разделить, ослабить братство — вы ответьте усиленной молитвой и еще большей сплоченностью вокруг гонимых. Враг засылает в наши ряды людей, смущающих многие сердца, делающих попытку расколоть движение, создать другие группировки. Но его умысел нам не безызвестен. Братство, перенесшее столько страданий, никогда не останется без благословения. Поэтому станем еще ближе к Господу и со всем гонимым народом Его пойдем по пути в небеса.


Сегодня ВСЕХБ по-прежнему клевещет на Совет церквей. По-прежнему идет на поводу у мира. По-прежнему ничего там не делается без указаний уполномоченных. В то же время они делают отчаянные попытки соединить общины под одно иго позолоченной видимой свободы. Сегодня только совершенно слепой христианин не видит до чего дошел этот отступивший центр, показав всему миру свою порочность.


И сейчас как никогда нужно твердо стоять в проломе за дело Божье. В борьбе умерло немало братьев. Пусть и я уйду в вечность в молодые годы. Это радует меня. Но я снова и снова хочу сказать, и с этим понятием уйду к Господу,—это наше дорогое, гонимое братство, это пока единственное собрание искупленных сердец, где свобода во Христе стоит на первом месте и где нет никаких уступок врагу душ наших.


Болезни были и в апостольские времена, но мир не имел никакой части в жизни Церкви. И трагедия верующих наших дней, что безбожные привычки, а не Христос зачастую руководит ими в пути. И все вы знаете, что к началу 60-ых годов это чуть не привело к окончательному исчезновению истины в Советском Союзе. Но слава Господу, что нашлись верные Его дети, которые преградили путь духовному растлению и выступили за освящение и пробуждение народа Божьего.


Заканчивая это обращение и как бы подводя итог своей жизни, я повторяю: нет, я не только не жалею об избранном пути, но благодарю Бога, что Он удостоил меня этой чести—быть среди гонимых. Ободритесь и вы, друзья мои, и вместе с гонимым братством пойдем вперед навстречу Жениху! И так: «Я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны» (Еф. 4,1). Да благословит всех вас Господь.

Жданов, 20 апреля 1972 года
Начало. Окончание в № 4

Copyrights© 2017 All Rights Reserved by Vestnik Istiny®