« Обратно к выбору



1979 № 4

Николай Мельников


(Окончание. Начало в № 3)


Тaк начался мой следующий срок. По ходатайству соответствующих должностных лиц меня привезли в штрафную зону. Каторжный труд — лесоповал. Ужасные бытовые условия и непомерно жестокое обращение лагерного начальства. Зона, где без всяких оснований можно попасть в изолятор. Зимой — сколько градусов мороза на улице столько и в бетонной камере. На день отбирают теплую одежду, в камере нет даже железных нар, чтобы сесть. С 6 утра до 10 вечера стой на ногах или садись на бетонный, покрытый льдом пол. На ночь переводят в другую камеру, где есть нары. В день дают 400 граммов черного хлеба и через день—горячую пищу. В зоне, где в среднем содержится 1000—1200 человек, 200 туберкулезников, еще больше язвенников.


Если бы я стал описывать все ужасы, издевательства, поругания, всю пошлость, которые мне пришлось перенести, то получился бы объемистый том. К сожалению, у меня нет такой возможности. Мало кто поверит, что такое может происходить, но со мной всегда был Бог, а с Ним всегда радостно.


Мои друзья, движимые любовью Божьей, находили возможность помочь мне духовно и материально. Поистине для Господа нет ничего невозможного. Даже когда я сидел в холодной камере изолятора, я не был оставлен и имел поддержку. Это был подвиг детей Божьих, и награда им от Господа велика. Весь срок мне не отдавали писем. Но Господь умудрил, и я имел письменную связь с Его детьми. Оперативный работник лагеря говорил мне: «Мы все равно поймаем тебя с письмами, и тогда ты у нас из изолятора не выйдешь».


Однажды случилось такое. Я писал письма и на рабочем объекте прятал их в будке до приезда друзей. Потом, когда кто-либо приезжал, я передавал их, а они мне. Однажды я, ожидая приезда друзей, спрятал в пожарной будке два очень важных письма. Но ночью был совершен побег и нас не пустили на объект. Когда на другой день я пришел, то увидел, что будку всю обыскали и писем моих нет. Сердце мое дрогнуло. Наконец я воззвал к Господу об этой нужде, оделся потеплее, взял с собой пайку хлеба, зная, что сейчас меня прямо с вахты заберут в изолятор. Весь день ходил я по рабочему объекту удрученный. Вечером, когда нужно было идти на съем, пришедший на смену пожарник решил проверить журнал учета. Открыв его, он позвал меня: «Это что за письма?» Я обомлел. В журнале лежали мои два письма. На конверте одного из них было написано: «Туда больше не клади». Взволнованный, я выбежал и за штабелем леса склонился на колени и возблагодарил Господа в горячей молитве. «Милостей Твоих, Господи, полна земля!» Так Бог совершал дивные дела Свои.


Было даже так, что негодные люди хотели ночью убить меня, но до полночи не дожили и были убиты сами. Так Господь оберегал Свое дитя. И даже более того,— в тех ужасных условиях, Он давал дивные встречи.


Друзья со свободы написали мне, что в центральном больничном лагере лежит Дмитрий Васильевич Миняков. Я никогда ранее не видел этого служителя. «Господи,—молился я,—это же рядом, дай мне встречу». Я пошел в санчасть, где помощником врача работал старый ждановский вор, и сказал ему, что мне нужно попасть в больницу. С большими трудностями я попал туда. Больница перегорожена на две зоны забором с колючей проволокой. Туберкулезная зона и общая. Я был в общей, Дмитрий Васильевич—в туберкулезной. Я передал через вахту, чтобы вызвали Минякова, и с трепетом ожидал его.


Я молился: «Господи, устрой Ты Сам эту встречу. Неужели после длительного скитания и борьбы я не встречусь с братом?..» И вот он идет по трапу. Худощавый, усталые глаза. Но, Боже мой, сколько энергии излучают эти усталые глаза! Сколько твердости Духа и радости в этом взгляде! Вот она— душа живая среди покойников! Смотрите, это идет мой брат! Узы для него не существуют! Идет человек, в котором Христова свобода бьет чудесным родником в безводной пустыне. И если одну ночь Даниил провел во рву львином, то вот идет душа, которая долгие годы живет среди львов, но остается невредимой.


Обнялись, поцеловались, сели на лавочку... О чем говорить сразу? Мы сидели молча. Разговаривали наши души. Кто может себе представить радость этих встреч?.. В Книге Жизни описаны эти чудные мгновения.


Мы были вместе 18 суток. Всего 18 суток. Разлучались только на ночь, после 10-ти вечера. Сколько было воспоминаний и бесед! Для меня, начинающего христианина, эта встреча была настоящим кладом. И должен сказать, что встреча с ним оказалась для меня поворотным пунктом в жизни, как в земной, так и в духовной. Там, под ночным небом, в окружении запретной зоны и колючей проволоки, был заключен союз, освященный Богом.


Господь дал мне успех и мудрость. Я стал работать учетчиком в цехе и, практически, выполнял работу мастера. Успех в работе был очевиден, и даже негодующая администрация была довольна. Но вот по заданию особого отдела приехал начальник политотдела и дал указание местной администрации лагеря срочно перевести меня в грузчики на самую тяжелую работу. Такова методика этих людей. При встречах, в беседах они — «доброжелатели», заботливы, но за спиной делают все, чтобы погубить и тело и душу. Меня перевели в грузчики. Но Бог и там все так устроил, что сверх силы не было ничего.


Самый радостный момент в жизни заключенного—это его освобождение. Меня отправили этапом доотбыть 1 месяц и 22 дня. Привезли в районный центр—село Дзержинское. Туда приехала моя мама, друзья, и у меня начались радостные дни, которые омрачались лишь вызовами в комендатуру. Причем каждая беседа кончалась призывом, чтобы шел в зарегистрированное собрание, в противном случае никогда не избавлюсь от неволи. Но теперь, когда за плечами такой путь, конечно, эти угрозы — пустой звук.


В мае, после долгих скитаний (более 10-ти лет) я вернулся в Жданов, город моего детства. Были чудесные встречи и замечательные общения. Но недолго мне пришлось трудиться: у меня был обнаружен рак в опасной стадии. После тяжелой операции прошло полгода. Врачи говорили, что буду жить не более 3 месяцев, но слава Господу, я живу уже более полгода. Правда, болезнь прогрессирует, и я нахожусь в том состоянии, когда хочется только одного: скорее в вечность. И она для меня близка.


А теперь, в заключение, я хочу перейти к самом; главному. Выше я вкратце описал свой жизненный путь. Я хотел показать, как дьявол пытался лишить меня духовной свободы и как ему это не удалось, ибо хранит Бог любящих Его. И сейчас, когда я на свободе, приходится встречаться с различными людьми из среды народа Божьего. Многие из них тоже были в рядах борцов, но соблазнились и разочаровались! Другие, оставаясь в рядах гонимой церкви, критикуют ее. Критикуют работу братьев и вообще все движение. Что скажу я, стоя перед судом Вечности, когда ослабевшая и разлагающаяся плоть едва держит эту ручку?


Я благодарю Бога моего, что Он вел меня этим путем. Мое сердце ликует от того, что свой короткий жизненный путь я провел в рядах гонимой церкви. Благодарю Бога моего, что Он воздвиг это братство, расторг ярмо неволи, которое одели на церковь руководители ВСЕХБ, идя на поводу у внешних. Ценой жертв, ценой неволи и страданий даже общины ВСЕХБ имеют больше возможности свободней прославлять Господа. Именно через гонимое братство мы имеем и духовную литературу, и Библии, и Евангелия, и детей в собраниях, молодежные общения. Если учесть, где мы живем, то это поистине— подвиг!


Я хотел бы сказать несколько слов нашей молодежи. Бог показал уже, что Его благодеющая рука сопровождает дивными благословениями Совет церквей. Поэтому на попытку врага разделить, ослабить братство — вы ответьте усиленной молитвой и еще большей сплоченностью вокруг гонимых. Враг засылает в наши ряды людей, смущающих многие сердца, делающих попытку расколоть движение, создать другие группировки. Но его умысел нам не безызвестен. Братство, перенесшее столько страданий, никогда не останется без благословения. Поэтому станем еще ближе к Господу и со всем гонимым народом Его пойдем по пути в небеса.


Сегодня ВСЕХБ по-прежнему клевещет на Совет церквей. По-прежнему идет на поводу у мира. По-прежнему ничего там не делается без указаний уполномоченных. В то же время они делают отчаянные попытки соединить общины под одно иго позолоченной видимой свободы. Сегодня только совершенно слепой христианин не видит до чего дошел этот отступивший центр, показав всему миру свою порочность.


И сейчас как никогда нужно твердо стоять в проломе за дело Божье. В борьбе умерло немало братьев. Пусть и я уйду в вечность в молодые годы. Это радует меня. Но я снова и снова хочу сказать, и с этим понятием уйду к Господу,—это наше дорогое, гонимое братство, это пока единственное собрание искупленных сердец, где свобода во Христе стоит на первом месте и где нет никаких уступок врагу душ наших.


Болезни были и в апостольские времена, но мир не имел никакой части в жизни Церкви. И трагедия верующих наших дней, что безбожные привычки, а не Христос зачастую руководит ими в пути. И все вы знаете, что к началу 60-ых годов это чуть не привело к окончательному исчезновению истины в Советском Союзе. Но слава Господу, что нашлись верные Его дети, которые преградили путь духовному растлению и выступили за освящение и пробуждение народа Божьего.


Заканчивая это обращение и как бы подводя итог своей жизни, я повторяю: нет, я не только не жалею об избранном пути, но благодарю Бога, что Он удостоил меня этой чести—быть среди гонимых. Ободритесь и вы, друзья мои, и вместе с гонимым братством пойдем вперед навстречу Жениху! И так: «Я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны» (Еф. 4,1). Да благословит всех вас Господь.

Жданов, 20 апреля 1972 года

Copyrights© 2017 All Rights Reserved by Vestnik Istiny®