« Обратно к выбору



1979 № 4

«Я Богу молиться умею...»


(Из жизни цыганской обшины ЕХБ)
«...Бог нелицеприятен, и во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему.»
(Д. Ап. 10,34—35)


В первом номере нашего журнала за 1978 г., радуясь многоразличной благодати Божьей, мы читали о начавшемся пробуждении среди цыган Закарпатья.


В настоящее время к молодой цыганской общине присоединилось еще 7 человек. И что особенно отрадно — среди уверовавших цыган впервые была женщина — теперь она наша дорогая сестра в Господе. Цыганкам труднее познать путь Господень, потому что они связаны с постоянным гаданием, бесконечным обманом и большими семейными заботами.


29 июля 1979 г. все они принимали крещение совместно с другой группой новообращенных в соседней украинской общине. На берегу собралось около пятисот верующих и более трехсот работников милиции в форме, не говоря уже о дружинниках. И вот, когда в воду входили цыгане, чтобы заключить святой завет со своим Спасителем, армия безбожников взволновалась: «До чего дожили! Цыган крестят!»


Христиане цыганской общины очень бодры. Многолюдные собрания проходят оживленно, горячо. Молодые проповедники, уверовавшие 3 года назад, говорят Слово Господне просто и с большой убедительной силой. В каком бы помещении ни проходило богослужение, оно всегда бывает переполненным. После трех или пяти молитв обязательно все собрание хором повторяет молитву Господню «Отче наш». В конце собрания они дружно поют: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа...». Они очень любят петь христианские гимны и на родном цыганском языке и на русском. Псалом: «Научи меня, Боже, молиться...», который поют в наших общинах, теперь звучит и в цыганских собраниях. «Я хочу с Тобой поговорить...» и еще несколько простых песен они поют с большой радостью и когда споют все куплеты по-цыгански, то непременно повторят их по-русски. В песенники почти никто не смотрит, поют по памяти, потому что преимущественно они люди неграмотные.


Стоит только появиться в таборе приезжему проповеднику, как со всех домов сбегаются и взрослые и дети. Сразу оставляют свою работу и готовы до глубокой ночи слушать Слово Господне, был бы только служитель в состоянии говорить, а они, кажется, никогда не утомятся. В одно из таких посещений богослужение началось в 8 часов утра и только поздно вечером первыми стали уходить женщины, и то после намеков служителей, что пора оканчивать собрание, но они не хотели расставаться.


Я посещал также верующие цыганские семьи. Пришел как-то к брату, жена его из новообращенных, пятеро детей у них. Было 11 часов ночи. Вместе со мной в дом вошло человек тридцать. В доме две больших комнаты, одна—мастерская, другая — жилая. Я прочитал несколько стихов из Священного Писания и призвал к молитве. Во время молитвы из угла комнаты раздался пронзительный милицейский свисток. Все обратили внимание. Там на топчане лежал страшный старик, лицо его было в синяках, со следами беспросыпной пьянки. Одежда на нем — сплошные лохмотья, волосы всклочены, торчат во все стороны.


— Кто это? — спросил я у хозяина. — Ваш родственник?


— Нет, я его не знаю.


— Как не знаете? В вашем доме, в вашей комнате и вы не знаете?


— Мороз на улице сильный, он бы замерз, я пригласил его переночевать...


— Как же вы терпите человека, который свистит?


— Ну как же?! Пес замерзает и то нужно согреть, а это ведь человек...


Немного побеседовав, мы снова склонились на колени. «Проклятье!» — завизжал что есть силы старик.


Долго в памяти стояла эта картина. Я думал: нет, моя жена никогда не согласилась бы принять на ночлег того, кто призывал бы проклятье и во время молитвы свистел в свисток. А потом я обличил себя: причем здесь жена? Да я и сам не согласился бы в дом принять такого человека. Какое широкое сердце у этого простого народа!


С большой радостью братья-цыгане свидетельствуют другим о Господе и пользуются для этого любой возможностью. Зайдя как-то в столовую, брат-цыган пожелал рассказать людям о Господе, но с чего начать — не знал. Получив первое и второе блюдо, он поставил их на стол и, прежде чем кушать, громко помолился. Благодарил за обильный урожай, за здоровье, за то, что нет голода,— словом, все, что мог, что было на сердце, выразил в своей молитве. Зал притих, слушая, как цыган молится Богу. Он думал, что после молитвы его будут расспрашивать, возмущаться, но все молча искоса поглядывали на него. Брат покушал и решил также вслух поблагодарить Бога за пищу. Все с любопытством смотрели на него. «Что вы смотрите на меня? — обратился он ко всем после молитвы.— Вам странно, что цыган молится Богу? Я тоже этому удивляюсь: как это я, цыган, стал молиться Богу, а вот вы не научились еще молиться?! Даже курица после каждого глотка поднимает к небу голову, а вы сколько едите и никто не говорит спасибо Богу. Вол знает ясли хозяина своего, а люди не знают своего Бога, Который каждый день столько пищи дает, здоровье посылает, жизнь хранит...»


Проповеди их настолько своеобразны и доходчивы, что иногда и опытным проповедникам Евангелия есть чему поучиться.


До покаяния братьев-цыган их жены ходили по селам и воровали кур. Когда мужья познали Господа, то по примеру Закхея решили возместить убытки тем, кому причинили их жены. Осенью брат-цыган сколотил большой ящик, собрал туда всех своих кур, поставил ящик на подводу и поехал по селу. Стучит в первую калитку: «Хозяйка, хозяйка! Иди сюда». Люди выбегают из соседних домов, думают, что цыган будет торговать чем-то, а он спрашивает: «Слушай, у тебя цыганки кур воровали? Пропадали у тебя куры?» «Пропадали», — отвечает в недоумении хозяйка. «Я не знаю, сколько моя жена украла у тебя, на вот три курицы тебе. Я теперь не ворую и ей не разрешу. Я уверовал в Бога, я теперь больше не вор! Не удивляйся, бери, я правду тебе говорю. Бог меня простил,я хочу, чтобы и ты меня простила...» Женщина ничего не может понять, стоит шум, куры кудахчут, люди сбегаются со всех дворов, а брат-цыган стоит на возу и проповедует всем о Христе. Кто берет своих кур, кто отказывается, а он едет дальше по селу, снова стучит в калитки, и так пока не раздаст до последней курицы. И всем успевает сказать, что Бог сделал его теперь честным, хорошим человеком.


Другой брат из цыган, однажды проезжая на подводе по селу, услышал песни, музыку, шум — праздник семейный был в разгаре, — и ему очень захотелось этим людям рассказать о Христе Спасителе. Как только он вошел во двор, хмельная компания сразу же окружила его.


— О, цыган, спляши! — и в такт стали хлопать в ладоши.


— Я не умею плясать.


— Что за цыган, который не пляшет? Ну погадай!


— И гадать не умею.


— Вот тебе! А что ж ты умеешь делать?


— Я Богу молиться умею.


— Это очень интересно! — закричали все. — Ну, помолись. Только ты, наверное, всех нас проведешь, посмеяться над нами захотел?


— Я вот сейчас за всех вас помолюсь.


— Помолись, помолись, мы такого еще не слыхали от цыган.


— Только я попрошу вас вместе со мной встать на колени.


— Давайте встанем, повеселимся с цыганом, — захохотали все.


Кто в шутку, кто как, но все же встали на колени. «А мне было не до шуток, — рассказывал брат. — Я закрыл глаза и стал просить у Господа милости для этих людей. Сильно просил, чтобы Бог простил им грехи. Когда я встал, у некоторых на глазах были слезы, но мне было тяжело, что после меня никто не помолился».


Рассказывали братья-цыгане и о цыганской свадьбе. Шумное веселье было, пляска, и по цыганскому обычаю — никто не должен омрачать торжества. Но уверовавший брат не мог спокойно смотреть на то, как его собратья огорчают Господа, и он решил рассказать им о жизни вечной, о вечной радости на небе. Быстро набрал камней полные карманы и вошел в круг пляшущих: «О Господе хочу рассказать вам! — закричал. — Послушайте меня, — остановил он шумную толпу. — Какое счастье Бог дает людям! Прощает грехи и на небо к Себе возьмет! Вы тоже хотите быть счастливыми?» спросил он жениха с невестой. — Произошло маленькое замешательство, и вдруг к нему подходит старый барон, старший над всеми, все его слушать должны.


— Зачем ты пришел? Порядок сломать?


— Я хочу о Господе рассказать.


— Слушай, выпей стакан вина, повеселись с нами, а если что другое хочешь сказать, то завтра приходи, а сейчас не мешай.


— Завтра ты и я можем не жить, завтра можем умереть. Я сегодня хочу.


Барон схватил его за грудь, но брат спокойно говорит: «Барон, дай мне твои руки». Барон послушно протянул руки. Брат соединил их и спрашивает:


— Ты ругаешься плохими словами?


— Ругаюсь... — Брат вынимает камень и кладет на руки барону.


— Да. — Кладет второй камень.


— Твоя жена гадает?


— Да. — Кладет третий камень.


— Ты воруешь?


— Да. — Четвертый камень.


— Дерешься? Пьешь водку? — И камни из правого и левого карманов перекочевали в пригоршни к барону.


— Вот когда ты придешь на суд к Богу, эти камни будут говорить о тебе, что ты — грешник и не хотел меня слушать и другим не давал слушать о Господе. Тебе надо каяться, барон, ты погибнешь, будешь в аду за свои грехи. Надо тебе молиться, чтоб Бог простил тебе грехи, Бог тебя любит, барон.


Сказал эти простые слова и пошел, а старый барон долго стоял посреди круга и смотрел то на камни, то на уходящего цыгана.


Методы цыганских проповедей просто неподражаемы. Проповедуют они и в наших собраниях. 2 мая 1979 г. в Пересыпьской церкви города Одессы шло богослужение. Приехало много сотрудников милиции. Было неспокойно, и как только за кафедру встал приезжий брат из цыган, офицер стал возмущаться, кричать.


— Прошу помолчи, начальник! — сказал проповедник. — Я о Боге хочу говорить. Тебе надо слушать...— Но тут поднялся такой шум, что проповеднику пришлось остановиться. Когда все успокоились, то брат продолжал говорить: «Братья и сестры! У меня из головы все вышло, о чем хотел говорить. Давайте помолимся, чтобы Бог вернул мое слово». После молитвы брат продолжил проповедь.


Слышал я одну цыганскую проповедь у них в таборе. «Кто хочет покаяться? — обращался молодой проповедник к присутствующим. — Кто хочет жить вечно в Небесном Иерусалиме? У Бога есть Книга жизни, в этой Книге есть чистые страницы, и ваше имя Бог может записать туда. Кто хочет?..» Один 15-летний юноша встал и говорит: «Я хочу!»


— Ты понимаешь, что ты — грешник? — спросил его проповедник.


— Да.


— А Иисуса Кровь омоет твои грехи?


— Да.


— Вставай на колени.


Вот такой простой подход. И мы все были участниками этой молитвы. Она была на цыганском языке, и пусть мы не понимали цыганского языка, но духом мы поняли,что тот же Бог, Который понимает и спасает нас, спасает и этих милых людей. Их души также дороги пред Богом. И хотя цыгане в пренебрежении за свое воровство, обман, но когда они обращаются к Богу, то также, как и мы, получают возрождение, оставляют греховный образ жизни и с радостью свидетельствуют о Господе своим собратьям. Слава Господу за неизреченный дар Его!

М. И. Хорев

Copyrights© 2017 All Rights Reserved by Vestnik Istiny®